Skip to content

БОЛЬШАЯ РЫБА

БОЛЬШАЯ РЫБА

Мальчик целыми днями просиживал у этой лужи.

Еще с вечера принимался он добывать червей. Особен­но трудно они доставались ему в жаркое время. Приходи­лось перекапывать много земли, поднимать старые полу­сгнившие доски и замшелые камни, под которыми в поис­ках прохлады и влаги прятались черви.

Застав сына за этим занятием, мать не упускала слу­чая побранить его:

—     И что ты переворачиваешь все вокруг? Лежит ка­мень и лежит. Еще при деде Константине положен. Тут ему и место. Что же ты его тревожишь? Оставь в покое!..

Мальчик молчал и продолжал делать свое дело. Это еще больше распаляло маты

—      Я же говорю, Федька, оставь его на месте! Не тобой он положен, не тебе его и переворачивать. И еще надор­вешься. Да ты меня и не слушаешь!.. Господи, у всех дети как дети. А этот целыми днями сидит у грязной лужи. Вон посмотри, все ботинки в глине. Обуви не напасешься… Слава богу, хоть последний год бьет баклуши, осенью пойдет в школу, может, образумится…

Мальчик упорно молчал и продолжал переворачивать камни и доски, копать землю и складывать червей в банку из-под консервов с этикеткой, на которой была нарисована щука.

Он очень бережно обращался с этой банкой, чтобы этикетка не размокла и не слетела. Вот такую рыбу он обязательно должен поймать. Большую и настоящую.

—      Ну, Федька, тебе хоть кол на голове теши! — уже совсем распалившись, выкрикивала мать. — Сейчас позову отца, пускай он тебя проучит. — Она переводила дыхание и, набрав побольше воздуха, звала отца:

Сергей! Иди сюда! Ни какого сладу нет с этим извергом. И отец первое время пытался отбить у мальчика охоту ловить рыбу в этом бочажке, который и правда можно бы­ло назвать только лужей.

—     Ты, сынок, пустяшным делом занимаешься, — гово­рил он примирительно. — Кроме пиявок, там ничего не было и нет.

Но сын продолжал ежедневно подниматься в пять ут­ра и бежал к воде.

И однажды счастье улыбнулось ему: он поймал грязно- желтую скользкую рыбку величиной с палец. Это был голец. Мальчик прибежал к отцу и, задыхаясь, закричал еще издали:

—     Папа, смотри!.. Я же говорил!.. Там есть рыба!..

Отец хотел было посмеяться над ним, но увидел его

счастливое лицо и не стал огорчать мальчика. Он даже подумал, что в этом увлечении нет ничего плохого. Отец вспомнил, как и сам он тридцать лет назад бегал за пять километров от своей деревни на речку и мечтал поймать в ней большую рыбу. И он сказал сыну:

—      Ну, Федор, ты молодец! Это всегда так бывает. Если человек что-нибудь очень захочет, он обязательно добьется своего. Надо только быть терпеливым, надо очень и очень верить…

—      Папа, я поймаю большую рыбу! Вот увидишь, пой­маю!

—       Ну что же, сынок, лови… Конечно, сейчас в этом бочаге крупной рыбы нет. Мальчишки обшарили его кор­зинками. Но он проточный, и, может быть, после сильного дождя туда зайдет с большой водой большая рыба, на­стоящая рыба. Ведь этот ручеек начинается из большого озера, в котором есть большая рыба.

—      Папа, она обязательно зайдет сюда. И я ее обяза­тельно поймаю.

—     Да, сынок.

Мать, увидев сына, торжественно несущего маленькую рыбку, закричала:

—      Кис, кис! Мурка! Смотри, какой завтрак принес тебе Федор!..

—      Мама, я не отдам Мурке эту рыбку. Она будет жить у меня в банке, а потом я подарю ее школе.

—      Ну вот еще, будешь дрызгаться в воде!

Но мальчик был упрям и настоял на своем. На окне в банке из-под маринованных помидоров стала жить эта рыбка.

И в солнце и в дождь просиживал он у своей лужи

целыми днями. Уже и мальчишки смеялись над ним. Они даже окрестили место, где он просиживал столько време­ни, Федькиным бочагом.

Они не давали ему ловить рыбу в теплые дни. Шумной ватагой появлялись они в восемь утра у бочага и булты­хались в нем до самого захода солнца.

Когда все уходили, Федька вновь появлялся у своего бочага. Забрасывал удочку и ждал.

Поплавок спокойно плавал на поверхности взбаламу­ченной воды. Оправившись от испуга, возвращались на се­редину бочага длинноногие водомеры, прятавшиеся в траве у берега. Они не боялись мальчика и стремительно сколь­зили по грязной воде.

Время от времени черные бархатные пиявки поднима­лись со дна. Иногда, сорвавшись с берега, шлепалась в воду лягушка. От нее расходились круги. Неподвижный поплавок начинал чуть-чуть покачиваться, и тогда маль­чику казалось, что это рыба — и, наверно, большая — берет червяка. На долгое время он замирал, как неживой. Его рука, сжимавшая длинный ореховый прут, затекала, начинала нестерпимо ныть от огромного напряжения и мелко дрожать. Его ноги съезжали по мокрой глине в во­ду. Но он продолжал стоять неподвижно, ожидая клева…

Уже в темноте возвращался он домой. Выпивал ста­кан молока. Проверял, есть ли в банке черви. Потом ос­матривал этикетку банки, на которой скалила свои зубы щука. И шел спать.

Но едва он закрывал глаза, ему опять виделась спо­койная вода. И на ней поплавок. Сначала он неподвижно лежал на воде. И мальчик засыпал. Но только сон одоле­вал его, поплавок рывками уходил под воду. Мальчик дергал удочку и просыпался от того, что рука натыкалась на стену.

Он снова закрывал глаза и снова видел свой самодель­ный поплавок, спокойно плавающий на воде. И опять поплавок стремительно уходил под воду… Потом мальчик сам куда-то провалился…

А в четыре часа утра был уже на ногах.

И так изо дня в день…

Как-то вечером, когда он уже спал, из города верну­лась мать. Она была в хорошем настроении.

— Посмотри-ка, отец, — сказала она, — что я привез­ла. Завтра воскресенье, и вы отведаете настоящей све­жей рыбы. —- Она заботливо улыбнулась, поглядев на спя­щего сына. — Вот будет ему радость! Ведь он только и  бредит рыбой. Теперь я накормлю его досыта. Может, он и перестанет сидеть у своей лужи целыми днями…

Отец заглянул в сумку и увидел на дне ее трех карпов. Они были живы: нет-нет да вздувались их жабры.

—      Пожалуй, я сейчас их изжарю, а то на улице вон какая теплынь, — сказала мать. — Еще испортятся за ночь.

Она зажгла керогаз, достала сковородку и стала про­ворно готовить рыбу. Две были уже очищены и выпотро­шены. Она взяла и третью и провела по ней ножом против чешуи. Но отец остановил ее.

—     Слушай, мать, давай пустим карпа на волю в Федь­ки н бочаг. — Даже он теперь так назвал эту лужу.

—      Ну что ты! — возмутилась она. — Переводить доб­ро!

Они долго спорили. Но на этот раз отец был настойчив. Он взял ведро, наполнил его водой, пустил туда карпа и отправился к бочагу…

Прошло несколько дней.

И в это ясное утро мальчик сидел на берегу своего бочага. Еще не разогнанные ребятами, спокойно сколь­зили по воде водомеры, выплывали со дна жуликоватые черные жуки-плавунцы. Все было как всегда. И скоро долж­ны были прийти мальчишки. Они опять будут кричать Федьке:

—     Эй, рыбак из рыбаков. Сколько ты поймал жуков? Будет славная уха! Хи-хи-хи! Ха-ха-ха!

Но в это время поплавок чуть качнулся на воде. Потом медленно и ровно поплыл в сторону.

Мальчик следил за ним. Вытянув шею, он весь подался вперед. Когда поплавок исчез под водой, мальчик потянул удилище и почувствовал большую тяжесть. Он стал мед­ленно подводить рыбу к берегу. Выкинул ее на траву и плюхнулся на нее всем телом.

Он забыл на берегу и удочку, и банку с червями. Он едва не сбил отца, который чистил на крыльце сапоги. Он разбудил ликующим криком свою мать:

—       Смотрите, смотрите!.. Это моя рыба!.. Мама, пос­мотри, какая большая!.. А ты не верила!..

Отец бросился за ним в комнату. Мать, еще лежавшая в постели, увидела его с рыбой.

Иди положи ее в миску, налей воды и прикрой  крышкой, а то Мурка стащит, – сказала она, поворачи­

ваясь к стене.

—      Мама, ну смотри же!.. Это я.,. Сам!.. Такую рыбу- А ты говорила!..

—      Ну не кричи ты, — сказала мать, сладко потягива­ясь. — Подумаешь, невидаль!..

—      Но мама… Это я сам…

—      Да говорю же тебе, положи своего ободранного карпа и иди спать. Что ж ты хочешь, чтобы я сейчас встала и дочистила его? — Она приподнялась и посмотрела на отца. — Все это ты, выдумщик!

Мальчик на мгновение застыл. Потом он посмотрел на карпа, лежащего на его ладонях, — чещу я на хвосте дей­ствительно была содрана. И карп вывалился из его рук. Федька выбежал на улицу, упал на траву и заплакал. Отец бросился за ним:

—     Федька, ну что ты?

—      Да-а-а, это ты пустил карпа в мой бочаг…

—      Что ты, Федька? Не верь матери! Это она со зла, что ты разбудил ее.

—     Да-а-а, как же чещуя содрана…

Отец понял, что так дела не поправишь. Он подошел к сыну, обнял его:

—      Федька, ты честно заработал своего карпа. Ведь другие ребята не сумели бы поймать его: у них не хватило бы ни терпения, ни умения. Это твоя большая рыба!..

Мальчик продолжал всхлипывать. Плечи его вздрагива­ли все чаще и чаще.

Написать отзыв

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.