Skip to content

НАШЕГО ПОЛКУ ПРИБЫЛО

 

НАШЕГО ПОЛКУ ПРИБЫЛО

Более несносного человека я еще не видел. Во-первых, он сумел и во мне посеять сомнение:

—       В этой луже не может быть даже головастиков, а вы захотели карпов!

Действительно, болотце оказалось очень мелким и грязным; могла ли сюда зайти рыба? Но я стал упорно вдалбливать ему, что именно это и любит карп…

Пока мы с Володей разматывали удочки, он, подсте­лив плащ, удобно улегся на траве и стал отравлять наше существование:

—      Давайте, давайте, насаживайте, забрасывайте. Но, клянусь, в моей ванне ловля была бы куда лучше, чем в этой луже.

—    Перестань! Не шуми!

—       Ничего! Пиявки присасываются при любом шуме! И когда я вытащил удочку, чтобы закинуть ее в другое

место, на моем крючке оказалась большая черно-бархат­ная пиявка. Семен ликовал:

—       Все идет как по расписанию! Клянусь, если вы вытащите и другую удочку, на крючке будет такая же пиявка. Ну, хотя бы они были медицинскими, их можно было бы сдавать в аптеку, а то — самые обыкновенные.

В это время поплавок второй удочки стал покачиваться. Володя замахал руками:

—      Тише! Это — карп. Он берет очень осторожно. Не снижая тона, Семен продолжал:

—      Тритон или головастик в лучшем случае! Поплавок покачался-покачался и замер. Володя

взволновался:

—       Наверно, стащил червя! — и вытащил удочку. На крючке была очередная пиявка.

—       Ха-ха! — торжествовал Семен. — В этом водоеме даже тритонов нет!

А время шло. Мы забросили удочки на рассвете, в четыре утра, а сейчас был уже седьмой час. Время клева трагически истекало. Солнце ударило по бочажкам болота, и вода в нем заискрилась. Стало неудобно следить за поплавками. А мы все вынимали пиявок. Да и Семен продолжал свое:

—      Всех пиявок не выловить! Давайте лучше двинемся в Москву. Сейчас в любом магазине «Рыба» полно живого карпа. Сложимся по трешке — вот и уха!

Я понял: ему нечего делать, вот он и пристает к нам.

—      Слушай, Семен, — сказал я, — накопал бы ты чер­вей, они у нас кончаются.

И зачем я поднял его? Стоило мне сказать:

—      Копай у берега, тут сырая земля и должны быть черви, — как он с такой силой принялся переворачивать палкой землю, что она полетела в воду, прямо к нашим поплавкам. Я завопил:

—     Сенька, перестань!! Ну их к богу, твоих червей!

Тогда он сделал еще лучше: неторопливо снял ботинки

и сам полез в воду.

—     Куда ты?! — закричал я, уже совсем рассвирепев. — Вот действительно, заставь дурака богу молиться…

Бултыхая своими огромными ножищами по воде и яростно орудуя палкой, он спокойно заявил:

—     Из воды мне удобней рыть, и земля летит на берег.

—     Да ты распугаешь всю рыбу!

—     А здесь ее нет и не было.

Я подбежал и грубо оттолкнул его. Он еще раз бултых­нул ножищами и вылез на берег, совсем обиженный:

—     Вы как хотите, а я завожу мотор и — домой.

Пришлось его упрашивать:

—     Ну подожди еще двадцать минут.

—      Не могу!

—      Ну, десять…

—      Не хочу!

Тогда мы с Володей заявили:

—      Это, в конце концов, не по-товарищески. Мы тебя просим — подожди еще пятнадцать минут. Ровно в семь мы тронемся домой.

Ведя эти переговоры, мы и не заметили, как мой поплавок сначала стал покачиваться, а потом плавно пошел в сторону.

—      Тяни, тяни! — закричал Володя, одновременно со мной бросившись к удочке.

Он опередил меня, схватил удилище и сделал подсечку.

Раздался всплеск, и, описав дугу, на зеленую траву шлеп­нулся карпик — червонное золото.

—    Граммов на триста потянет! — выкрикнули мы с Володей.

Но Семен авторитетно заявил, что в нем не будет и двухсот. Однако он долго подбрасывал на ладони нашу добычу. И, как мне показалось, в глазах его появился блеск…

Володя живо закинул свою удочку на то место, где попался карп, и стал бросать туда крошки хлеба. Я тоже закинул удочку поближе к счастливому месту. А Семен все продолжал подбрасывать на своей ладони карпа. Наконец я не выдержал:

—     Перестань мучить рыбу. Положи ее на траву, в тень, полей водой и прикрой травой.

Он выполнил это беспрекословно.

Поплавок Володиной удочки снова закачался, это продолжалось мину ту-две. Потом он быстро пошел в сто­рону. Подсечка. И новый слиток живого золота затрепе­тал на зеленой траве…

Пока мы возились с этим карпом, клюнуло и у меня. Я схватил удилище и резко дернул его кверху, за что и поплатился: моя добыча показалась из воды и плюхнулась обратно.

—      Ну, кто же так дергает?! — закричал Семен. — Так же можно порвать губу не только рыбке, но и себе! У вас хоть есть еще удочка?

—     Есть. Но удилища нету. Срежь ореховый прут… Да не тот, а вот этот, здесь длинного не нужно.

Семен стал суетливо срезать орешину. Пока он это делал, Володя успел вытащить еще двух карпов, а я — одного.

Семен наладил удочку, попросил Володю насадить чер­вя и забросил. Конечно же он сразу угодил в осоку. Толь­ко испортил червя. Сделал еще попытку забросить. И сно­ва угодил в осоку. Наконец он попал на чистое место и замер…

У нас кончилось курево.

—      Вот народ идет, — наверное, на поезд. Подойди по­проси хотя бы пару папирос, — сказал мне Володя.

—      Нет, уж лучше ты иди.

—     Да вот Семен сходит… Семен, сходи-ка!..

Склонившись над самой водой, Семен только зашипел:

—      Нет уж, сами бегите, я вам не мальчик, и курить не хочу! И вообще тише — у меня клюет!

Мы с Володей поймали еще по карпу, и вдруг клев совсем прекратился. Мы посидели пять-десять минут, по­том насадили покрупнее червей и улеглись на плаще. Повалялись на траве, погрелись на солнышке… Только сейчас мы обратили внимание на то, как сладко пахнет кашка!.. Как музыкально гудят в траве шмели. Как изы­сканно свистит где-то в кустах иволга!..

—     Эй, где же ваш поплавок?! — заорал Семен.

Володя бросился к своей удочке. Червь на ней был сор­ван. Володя быстро насадил нового большого червя и забросил на прежнее место. Поплавок сразу же стреми­тельно заскользил по поверхности воды к кустам. Володя подсек. И я увидел: на его удочку попалось что-то круп­ное. Походка пойманной рыбы была совсем не похожа на упорный, но спокойный ход карпа. Леска резко полоснула по воде вправо, потом влево. Володя взял ее в руки и стал осторожно тянуть к себе. Вдруг она стала легко под­даваться. Мы замерли: большая черная щука, как загипно­тизированная, послушно шла к нам по самой поверхности воды.

Рванись она вбок, и все пропало — ведь на леске не было металлического поводка, да и сам крючок был очень мал.

Но щука подошла к самому берегу и стала. Володя таинственно, как колдун, стал нагибаться, держа в одной руке леску, а другую занося над головой щуки. Когда его рука дошла до самой воды, он схватил щуку под жаб­ры и единым махом выкинул на траву. Мы повалились на берег, чтобы не дать ей скатиться в воду.

—      Ну, братцы, — опомнившись, сказал Володя, — нам пора домой. Уже одиннадцать часов, а мне нужно быть в Москве в два. Пока переоденусь, помоюсь…

—     Да, надо ехать, — поддержал я его.

А Семен… Семен сидел на берегу болотца, он забросил все три удочки и ждал клева.

—     Семен! — крикнул Володя. — Поехали.

—      Подождите минут десять, я сейчас…

—      Нам пора…

—     Ну подождите и, главное, не кричите…

—      Нам пора ехать…

—       Ну подождите. Я же вас ждал. В конце концов, вы хоть раз в жизни можете поступить по-товарищески?..

—       Да при чем здесь товарищи?.. Просто нам надо на работу.

Ну и поезжайте… — вдруг зашипел он. — Только  оставьте меня в покое и не галдите!.. Умеет же Володя водить машину. И права у него есть. Вот и катите…

Это было так неожиданно, что мы на минуту застыли, раскрыв рты.

—      Ты это что, серьезно?

—      Да замолчите вы! Конечно, серьезно. Поезжайте!..

—      А как же ты?.. Ведь отсюда до станции километров семь!

—      Доберусь!

И мы поняли: уговаривать его бесполезно.

Собрали свои пожитки, сели в машину. Объехали во­круг болотца и появились с другой его стороны, как раз напротив Семена. Я помахал ему рукой. Он не отвечал.

Он сидел, уткнув свои глаза в поплавки, и ждал клева…

—      Да не маши ты ему, напрасно! — сказал Володя. — Нашего полку прибыло…

Написать отзыв

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.