Skip to content

МАЛЕНЬКИЕ И БОЛЬШИЕ МУЧИТЕЛИ

МАЛЕНЬКИЕ И БОЛЬШИЕ МУЧИТЕЛИ

Эта маленькая парочка — братик с сестренкой — испортили мне многие рыбалки на Нигозере…

Большой деревянный дом, в котором мой друг Марат Тарасов купил у бабки Марьи две небольшие комнатки, стоит на самом мыске высокой каменистой косы, врезав­шейся в Нигозеро примерно на километр.

Отсюда далеко видны и смешанные леса на противопо­ложном берегу, и небольшие острова в его заливах, где можно собирать клюкву, и чадящие трубы Кондопожского комбината, выпускающего бумагу для большинства столич­ных газет.

От крыльца дома до озера — двадцать метров. Спуска­ешься вниз, вбегаешь на бревенчатый настил, с которого берут питьевую воду и стирают белье, и лови себе рыбу.

Правда, рыбалка в этом месте не очень удачливая.

Дно озера здесь ровное, устеленное галькой. И берег тоже. Здесь нет ни кустов, склонившихся над водой, ни водорослей, возле которых гуляла бы рыба. Голо.

Рыба такие места не любит, не держится в них: ей здесь негде прятаться и нечем кормиться. Но проходная рыба подходит к мосту. Ее мне и удалось привлечь и задержать подкормкой. Так что на уху и на скромное жарево можно было наловить плотвы и окуней без особого труда. Да с моста и ловить очень удобно — ноги всегда сухие, есть где поставить ведро для рыбы и банку с чер­вями, есть где положить удочки и быстро их взять в руку.

Можно, конечно, найти место и получше — в кило­метре отсюда есть заливы с целыми островами водорослей, там рыбалка была бы куда удачней.

Но я за количеством пойманной рыбы особенно не гонюсь. И поэтому привык ловить здесь. Да и в случае непогоды тут можно мгновенно спрятаться под крышей дома — все рядом. Словом, удобней места не найти… Но вот к концу мая приехали к бабке Марье ее внуки— Сережка и Оля, и все пошло насмарку.

Только успевал я закинуть удочку, как ко мне с горки скатывалась Оля и начинала забрасывать меня вопросами. Вместо звука л она произносила /?, и наш диалог получал­ся примерно таким:

—     Дядя, как тебя зовут?

—     Дядя Коля.

—     Дядя Коря?.. А меня — Оря.

—     Очень приятно!

—     Дядя Коря, что ты тут дераешь?

—     Разве ты не видишь? Рыбу ловлю.

—      Рыбу ровишь? А где же твоя рыба?

—      В ведре.

Она мгновенно запускала руку в ведро, вынимала оттуда рыбешку и продолжала допрос:

—     Дядя Коря, это протва, да?

—      Нет, это уклейка.

—      Вовсе не укрейка, а сарага!

—      Нет, это уклейка, а не салага!

—       Ну пусть будет укрейка, все равно это сарага. Она начинала вертеться вокруг меня, то наступая на

удилища, то опрокидывая банки с червями и с прикормкой. Я просил ее:

—     Оля, ты сядь и смотри, как я ловлю, помолчи, не мешай мне рыбачить. Слушайся меня. Ладно?

—   Радної — согласно отвечала она. — Я девочка хоро­шая, посрушная. В детском саду наша воспитатерница всегда мне говорира, что я очень посрушная девочка, и всем ставира меня в пример!

—   Вот и хорошо, буть примерной.

—   Дядя Коря, а это у тебя что — поправок?

—   Да, поплавок.

—   Дядя Коря, а у Сережки тоже есть поправок, торько

он борьшой-борьшой. Я снова говорю ей:

—    Ты посиди смирно и не разговаривай. А то рыба слышит наш разговор и не клюет, уходит от нас.

—  Дядя Коря, а разве рыба срышит в воде? Разве у нее есть уши?

—    Да слышит.

—   Дядя Коря, а чего она срышит?

—    Наш разговор.

А чего ей срушать? Она же все равно ничего не по­нимает.

Я опять начинаю объяснять ей, что сидеть надо тихо, не двигаться. Она все понимает и тут же доказывает это:

—  Дядя Коря, ведь правда, я девочка смышреная, наша руководитерьница всегда меня ставит в пример. Ведь правда на рыбарке надо морчать и сидеть тихо??.

Мне это уже надоедало, и я начинал говорить строже:

—   Оля, ты же умная девочка и уже большая, посиди смирно, а лучше отойди подальше и помолчи.

—     Дядя Коря, а есри я отойду подарьше, я ничего не увижу и ничего не усрышу.

—   Оля, давай я посажу тебя на берегу на пень. Вот оттуда ты и следи за мной.

Я брал ее за руку и почти насильно уводил с моста, усаживал на пень:

—     Вот тебе конфетка, посиди здесь спокойно.

—     Радно, дядя Коря, торько как конфетка кончится, я к тебе опять, радио?..

В это время ко мне успевал подойти ее старший брат Сережка. Он тоже в первую очередь бесцеремон­но залезал в ведро рукой, вылавливал плотвицу, мял ее в руках, дул ей в рот.

Потом торопливо разматывал свою удочку и забрасывал обязательно рядом с моей.

При этом он хлестал по воде удилищем так, что сную­щие возле моста уклейки, как брызги, разлетались во все стороны.

Я говорил ему: – Сережа, ты забрасывай поосторожнее. И подальше от моей удочки. А то ты и рыбу пугаешь и мешаешь мне забрасывать. И еще: и тебе и мне будет неудобно вытас­кивать свои удочки, наши лески могут перехлестнуться и запутаться.

Сережка молча слушал согласно кивал головой, а по­том перебрасывал свою удочку еще ближе к моей.

Когда его поплавок уходил в воду, он резко подсекал и вместе с пойманным ершом вытаскивал на мост и мою снасть.

Вот видишь, Сережа, я так и знал, что мы с тобой спутаемся. Теперь придется потратить уйму времени, чтобы освободить наши лески друг от друга.

—  Мы начинали их распутывать. И к нам мгновенно прибегала Оля: Дядя Коря, а ваши удочки запутарись, да?.. Дядя Коря, а это Сережка поймар ерша, да? А почему ты ничего не поймар?..

Я отстранял ее:

—  Оля, не мешай нам, у нас и так ничего не получа­ется, никак мы лески не распутаем. Иди опять на пенек.

—   Дядя Коря, а почему у вас ничего не поручается?

—   Иди, иди, Оля, на пенек.

—  Дядя Коря, а чего ж я пойду на пенек? У меня уже вся конфета кончирась.

—   На тебе другую…

Она уходила, а мы продолжали распутывать наши пе­рехлестнувшиеся лески. Наконец мы все привели в поря­док. Сережка снова закидывал свою снасть поближе К моей.

А я придумывал, как бы от него избавиться. И все- таки мне пришла в голову одна мысль: надо бросать туда, где совсем не клюет. Сережка будет обязательно забрасывать туда же. У нас обоих рыба не будет брать, ему это скоро надоест, и он уйдет с моста.

Да, я так и знал, что терпение его кончится. Он действи­тельно после нескольких своих и моих безрезультатных забросов кинул свою удочку на бревна моста и побежал к сестренке:

—  Ольга, пойдем играть в салочки!

Они поднялись на лужок и стали гоняться друг за дру­гом. Но я видел, что Сережка все время неустанно следит за мной — ловлю ли я чего?

И стоило мне вытянуть первую плотвичку, как он немедленно оказывался возле меня и закидывал свою удочку рядом с моей…

Терпение мое лопнуло. Ворча на него и объясняя ему, что настоящие рыбаки не мешают друг другу, не садятся рядом, я начал сматывать свои удочки. Он молча слушал меня и начинал сматывать свои. А Оля снова начала свой допрос:

—       Дядя Коря, а ты почему уходишь? Не ровится рыба, да? А почему не ровится? Ты не умеешь ее ровить, да? А вот Сережка умеет ровить, он всегда приносит до­мой и сарагу, и протву и даже наримов ровир. Он все умеет, а ты ничего не умеешь, ты прохой рыбак, да?..

—   Да, плохой!

—   Дядя Коря, а я смышреная девочка, да?

—   Да!

—    Наша руководитерница так всегда говорира…

Милые, милые наши дети! Как же трудно бывает с вами договориться. И винить вас в этом никак нельзя, и обижаться на вас — тоже нельзя. И спокойно при­нимать все это тоже трудно…

Но ведь есть и взрослые горе-рыбаки, очень похожие на вас. Сколько раз мне приходилось видеть, как к удач­нику, поймавшему рыбешку, немедленно сбегались все рыбаки, находившиеся поблизости, и забрасывали свои удочки рядом с удочкой удачника. И начинали бесконеч­ные разговоры…

И больше рыба не клевала ни у него, ни у них…

Написать отзыв

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.