Skip to content

ГЛУБОКОЙ ОСЕНЬЮ НА МЕДВЕДИЦЕ

 

Была глубокая осень — конец октября. Уже прошли первые утренники. Уже слетелись к человеческому жилью сороки, снегири, сойки, синицы.

Заливы Медведицы к утру покрывались тонким ледком, который так приятно потрескивал, когда мы плыли на лод­ке. Лед хрустел, по нему в разные стороны расходились длинные трещины.

В эту пору мы с Володей обычно гоняли кружки на глубине по самому руслу Медведицы: вся крупная щука к этому времени обычно уже скатывалась в ямы.

Мы и на этот раз решили выйти на русло.

И, как всегда в такое время, у нас начались трудности с живцом. Даже хуже, чем всегда.

Мы сначала пробовали поймать их на удочку. Но толь­ко потеряли два часа, а поймали всего трех окуньков. Да и то два из них не годились: они слишком глубоко загло­тили наживу, и, вынимая крючок, пришлось их сильно повредить. Они совсем плохо плавали. И ставить их на кружки не было смысла…

Тогда мы собрали малявочницу и попытались ею нало­вить малька. Мы прошли по реке вдоль травы, наверное, целый километр и едва-едва поймали десяток окуньков.

Дальше тратить время на малька было уже нельзя. Мы вышли на русло и пустили кружки на одном, обычно очень удачливом плесе.

Прогнали метров триста. Ни одной перевертки.

Прогнали еще раз. Снова — ни одной. Наконец, в тре­тий раз одна перевертка была. Но настоящей поклевки не было.

Видимо, окунь лишь помял живца и выплюнул. Это явно была не щука, потому что от ее зубов остались бы порезы.

Мы были в полной растеренности. Рыбалки не получилось. А через час-полтора уже должна была наступить темнота.

И тут Володя предложил:

—    А что, Константиныч, на русле ловить, видимо, бес­полезно. Вон в заливе, в траве, на мели еше стоят колья для переметов. На некоторых даже сохранились с лета основные жилки. Давайте-ка привяжем поводки да попро­буем счастья там?..

И мы отправились в залив. Привязали на нескольких переметах поводки с крючками и насадили на них живцов.

Воды в заливах было уже немного. Перед ледоставом ее сбросили. Заливы обмелели, были полны отмирающих водорослей…

Едва мы насадили на одном перемете живцов и поплы­ли к другому, как я увидел, что на этом перемете забилась щука. Мы вернулись к нему. Действительно, щука прочно сидела на тройнике. Через минуту она была у нас в лодке.

За час мы поймали десяток щук. Такого ожесточен­ного клева я не помню в своей жизни.

У нас не было живцов, а то мы могли бы наловить и гораздо больше.

Начало смеркаться. И рыбалка заканчивалась. И тут, как говорится, под занавес нам пришлось сильно повол­новаться.

Мы уже собирались отплывать домой, решив оставить на ночь живцов на нескольких переметах, как вдруг Воло­дя заметил, что на одном из них поводок слегка дернулся. И мы поспешили к нему, хотя больше никаких признаков поклевки не было. Мы даже подумали, что щука сбила живца и ушла.

Когда мы подплыли к этому перемету, сердца наши затрепетали. Мы увидели огромную щуку. Толщина ее чер­ной спины была, наверное, сантиметров пятнадцать.

Она с ходу заглотила живца, даже не почувствовав тройника, и стояла на самой поверхности воды.

Ее голова и хвост оказались в запутанных водорослях. Лишь средняя часть, огромная черная спина, была видна в промежутке между ними.

Я сказал Володе:

—  Давай заезжай к щуке со стороны головы через во­доросли, а я приготовлю подсачек и подведу его к самой пасти.

Володя осторожно развернул лодку и стал обходить щуку.

Мы подплыли к ней, я уже опустил подсачек в воду»

подводя его к водорослям, в которых находилась голова щуки, но в это время она почувствовала беду.

Достаточно было одного ее рывка, и основная жилка перемета оборвалась, как тонкая паутинка, а кол, к кото­рому была она привязана, едва не вылетел на воздух. Ог­ромная воронка появилась на воде, и в ней закружились отжившие спутанные водоросли.

Только эту щуку мы и видели…

Мы перевели дыхание. Сердца наши стучали, никак не могли успокоиться.

Наконец Володя сказал:

— Ну ладно, Константиныч, поплыли домой. Пусть она живет и гуляет. Она этого заслужила…

 

Написать отзыв

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.